И ходко потопала в новых кроссовках к далекому оврагу, за которым пряталась дорога. Мокрый от росы щенок боязливо тявкнул и нерешительно увязался за ней. Девка так отпихнула его ногой, что тот отлетел далеко в кусты и долго там жалобно скулил.
* * *
Когда она скрылась за кустами, здоровяк с улыбчивым мужичком покинули свое убежище и, где ползком, где украдкой, хоронясь за редкими кустиками, направились вслед за победительницей. Скошенная отава колола босые ноги здоровяка, пятки посинели от холодной росы. Бедолага морщился, но старался не отстать от улыбчивого.
Метров за двадцать до оврага они почти ее настигли. Но стило только атаманше навести на них пистолет, как оба преследователя тут же кинулись врассыпную по кустам. Однако оба почти сразу же смело вышли на открытое место и заорали ей дурными голосами, размахивая кто кейсом, кто торбой.
По лугу во весь опор к ним неслись два всадника.
Как ни быстро летела девка на длинных ногах в белых кроссовках, в овраг вся троица скатилась одновременно. Следом за ними кубарем полетел перепуганный щенок.
Два молодых цыгана спешились.
— Выходи — всех передавим, как котят! — кричали они, склонившись над обрывом.
Слова глухим эхом прокатились по извивам оврага.
Беглецы трусливо забились в чащу кустов. Младший цыганенок с едва наметившимися усиками спрыгнул вниз и пошел к ним напролом.
Здоровяк, улыбчивый и атаманша сели на мокрую траву и боязливо прижались друг к другу, как напроказившие школьники. Девка навела на подошедшего цыганенка пистолет, который прыгал в ее дрожащей руке.
— Не сметь, падла русская!
Юноша запросто взялся за длинный ствол, вырвал оружие и отбросил в кусты. Молча обшарил каждого, торбу улыбчивого и кейс здоровяка, вытряс на землю все деньги из дамской сумочки и так неожиданно громко гаркнул, что девка обмочила со страха новые штаны.
— Эла–вээла… брат! Авэла дэ–ла… нашел!
Он вытянул из кучи хлама пробитый пулей медальон за шнурок и потряс им над головой, радостно оскалив белоснежные зубы под молодыми черными усиками.
— Брат! Батя с ним быстрее на ноги встанет!
Бережно завернул находку в тряпицу и упрятал за пазуху. Вытряс деньги из пакетов и раскидал сапогом зеленые и разноцветные бумажки по траве, между делом смазал костлявым кулаком по носу девку и, что–то приговаривая на своем наречии, полез наверх из оврага к лошадям, которых держал под уздцы его старший брат.
* * *
Когда затих стук некованых копыт по скошенной траве, улыбчивый мужичок в мокрой телогрейке нараспашку поднялся на ноги.
— Эх, как пришло, так и ушло — нечего жалеть. С чужой беды не разживешься.
Перебросил через плечо свою торбу и полез из оврага на свет.
Здоровяк засучил штаны, с шумом перешел ручей, и пустил по течению пустой разбитый кейс. Он тряс головой, размахивал руками, разговаривал сам с собой и поминутно отплевывался от слюны, которая двумя струйками свисала с уголков рта.
Вываленная в глине девка тихонько выла, размазывая по щекам кровь из разбитого носа. Щенок стал ей подвывать. Потом она распрямилась, откинула назад слипшиеся волосы и пошла к воде приводить себя в порядок, насколько ей это удалось бы. Умылась, подобрала с земли косметичку и сумочку, разулась, перешла ручей и, ревьмя ревя, побрела по воде в ту же сторону, куда ушел здоровяк. Щенок попробовал побежать за ней, но испугался журчащей воды. Не сумел забраться на крутой обрыв на непослушных лапах вслед за улыбчивым, кубарем скатился вниз. Обиженно проворчал, уселся на старом месте и сидел, уставившись на кучку разномастных денег. Она шевелилась и вспухала на глазах. Большие рыжие муравьи, еще сонные после ночной сырости, приводили в порядок свое растревоженное жилище. Щенок сунул нос в муравейник, но тут же завизжал и принялся лапами соскребать насекомых, мертвой хваткой вцепившихся ему в нос.
Через час в овраг заглянуло солнце. Зеленые и разноцветные банкноты, как опавшие листья, были аккуратно разложены по подновленному конусу муравейника. По ликам американских президентов деловито сновала рыжая братия, безжалостно, как и положено ей, расправляясь с мохнатыми гусеницами и сонными кузнечиками с мокрыми от росы крылышками. Рядом с муравейником вздымала свой факел к небу игрушечная американская Свобода.
* * *
А еще через час в овраг забрались трое пастушков.
— Цуцик–цуцик, тю–тю–тю! — подозвал к себе щенка белобрысый, с белыми бровями и ресницами. — Породистый, гля–ка!
Щенок весело завилял хвостом и кинулся ему в ноги. Белобрысый полез в карман за карамельками. Песик из благодарности попросился на руки и норовил лизнуть своего благодетеля.
— Гля, ребя, тут гроши! — крикнул чрезвычайно худой, истощенный мальчик с большущими синими глазами на бледном лице.
— Пошукаем вокруг, — с тоном знатока сказал рыжий с веснушчатым лицом. — Деньги, как грибы, если в одном месте нашел, рядом обязательно еще будут.
Он поднял с земли прутик и принялся, как заправский грибник обшаривать траву.
— Во — пистоль нашел! — заорал он так громко, что с перепугу сам себе зажал рот и боязливо оглянулся на склоны оврага.
— Покажь… Покажь… — кинулись к нему со всех сторон его приятели.
— Не покажу — мой будет!
Белобрысый с белыми ресницами осторожно огляделся и с невероятной серьезностью сказал:
— Тут, ребя, мокрым делом пахнет. Давай потихоньку домой смываться, а то потом по следакам затаскают.
Он крепко прижал к себе щенка и накрыл его полой куртки. Худенький с изможденным лицом и рыжик рассовали за пазуху доллары и рубли. Статуэтка Свободы осталась никому не нужной.
В овраг со стороны дороги неслись звуки проезжавших машин, в недалекой деревне вовсю распевали петухи, лаяли собаки и мычали коровы.
Белобрысый, с белыми ресницами, собрал приятелей в кружок и таинственно зашептал:
— Теперь, ребя, нам всем в одной куче держаться надо. Если приловят, будем говорить одно — ничего не видели, ничего не слыхали, ничего не брали. Теперь мы банда!
От этих слов всем троим стало весело и страшно.
* * *
Уже в обед лихая троица переминалась с ноги на ногу перед участковым в бревенчатой хатке опорного пункта охраны общественного порядка.
— Сболтнете кому — родичей в ЛТП сдам, а вас в детдом, где старшие пацаны в первую ночь всех опустят. Все понятно?
— Так нечестно!
— А брать чужое — честно?
— Хоть цуцика отдайте.
— Теперь это моя служебно–розыскная собака.
У младшего лейтенанта в кармане зазвонил телефон. Он пинками выгнал пацанов из хаты и включил трубку:
— Не, тащ майор, там смотреть нечего, будьте спокойны. Свидетелей не было, все глухо. Какая там автоэкспертиза? Все погорело и выгорело… Да в области уже про эту разборку и так знают и сами без нас «висяк» в отчетности навесят, потому что за Сеньку Винтожопого они этим брянским браткам только спасибо скажут. Какое там еще следствие?
Он сгреб конфискованные деньги на столе в одну кучку, прижимая плечом трубку к уху:
— Деньги? Никаких денег я там не видел. Какие, может и были, да все сгорели. Да и не за деньги его грохнули, а за пацанские разборки. Там от жара даже стекло оплавилось — какие еще деньги?
Конец
